Супруга моя третьего дня изволили в пассаж поехать - купить себе отрез на платье, шляпку и еще что-то по женской части.

Возвратясь, рассказывала: "Ты не представляешь, mon cher, какой забавный казус со мной произошел! На проспекте, в вечерней сутолоке, зацепила я по неосторожности пролеткой своей экипаж какого-то зажиточного господина! Экипаж - сразу видно - богатый, германского производства, черный, блестит даже, с цифрами 6-0-0. Так оказалось, господин этот - из соотечественников наших бывших, на воды приехал. Очень вежливый благородный джентельмен. Хотя одет был он несколько даже вульгарно, по-спортивному - наверное, как раз собрался в английский мяч играть, или в серсо. Но, по всему видно, из благородных.".

Отвечал я: "Эх, друг мой милый! Наивны вы, любезная Вероника Александровна, иногда без всякой меры! Знаем мы их "серcо"! Не тот уж нынче дворянин пошел. Теперь-то, бывает, и обычный хам в дорогом экипаже иногда ездит. Смешалось всё!".

А и то сказать - ведь и не только дворянин "не тот". В наше время и мужик-то уж тоже - не тот совсем. Обнаглел мужик. Не только благородного человека не уважает, а страшно даже сказать - Бога не боится, вот как.
Потеряли страх Божий, распустились.

Как раз отвезли пролетку нашу чинить, так там именно тот самый мужик - глаза наглые - шесть тысяч насчитал!
"И не стыдно тебе?" - говорю, - "Морда! Человеческого суда не боишься, так Божьего побойся! Ведь не простятся тебе шесть-то целых тысяч за один разбитый передок!" Да ведь не стыдно ему. У них теперь "союз" какой-то, а совесть не в ходу уже.

Эх, господа! Все-таки, что ни говори, в старые-то времена однако же порядок был. Секли их, мужиков-то, и поэтому страх Божий был. А теперь - не знаю, до какой степени распада дойдем.